Обучение детей мигрантов российских школах

1 сентября – праздник не для всех

Елена Кудрячева приехала в Россию из Донецка в феврале 2014 года. Сыну Мише было 11 лет. «Мы обошли около 20 школ Москвы и Подмосковья и везде у нас требовали годовую регистрацию. И еще СНИЛС. Откуда у нас, у ребенка негражданина РФ, СНИЛС?

Елена в своих жалобах дошла до президента России, но ответ пришел простой: обращайтесь в школу, вас обязаны взять. Пока Елене удалось устроить ребенка в школу в Белгородской области: «Там на периферии все проще, можно договориться по-человечески».

У Светланы Рахимовой, трудового мигранта из Узбекистана, есть и патент, и регистрация. Она живет в России уже два года. У ее ребенка тоже есть регистрация. «Но нас тоже не берут – требуют регистрацию на год. Так что 1 сентября на носу, но сын Светланы Артем первоклашкой не станет.

Думаете – ну и пусть мигранты и беженцы возятся со своими проблемами, нас, россиян, почему это должно волновать? Да это и вас касается тоже. Вот что рассказывает Ахтам Мирзаев. Он родом из Узбекистана.

Но когда-то еще дедушка с бабушкой уехали в Таджикистан, семья долго жила там. А с 2000 года Ахтам живет в России. С 2009 года он и его семья имеет гражданство России, прописан во Владимирской области в Вязниках. Работает Ахтам в Москве, и решил перевезти свою семью поближе к себе.

В московскую школу его дочку не взяли, хотя регистрация была сделана – получилось, что маленькая Рубия проучилась полгода в первом классе в школе в Вязниках, а полгода проболталась без учебы в столице.

Ахтам и его супруга с весны начали хлопотать, чтобы Рубию заново взяли в первый класс в московское учебное заведение рядом с домом, но им по-прежнему отказывают. 1 сентября Рубия не идет с букетом в школу – она останется дома.

И таких случаев – жалоб от семей мигрантов и беженцев – только в «Гражданском содействии» 54. Родители детей думают тоже обращаться в суд – все другие инстанции, вплоть до министерства и правительства, они со своими жалобами уже прошли.

Комитет «Гражданское содействие» провел акцию «Все дети имеют право учиться!». Акцию поддержали люди в разных городах России: они фотографировались с таким плакатом и передавали в соцсетях эстафету друзьям. А потом правозащитники и пострадавшие родители обратились в суд.

Сплошные формальности

Комитет «Гражданское содействие» попытался вместе с мигрантами, родителями детей, оставшихся без школы, в Верховном суде отменить приказ Минобрнауки от 22 января 2014 года N32 «О приеме граждан в образовательные учреждения».

По мнению юристов «Гражданского содействия», именно после выхода этого документа дети беженцев оказались в сложной ситуации – их перестали брать в общеобразовательные школы. Обучение в школе стало зависеть от наличия регистрации по месту жительства у детей и их родителей.

Светлана Ганнушкина, руководитель комитета «Гражданское содействие», рассказала «Милосердию», что ее правозащитной организации уже не первый раз приходится бороться: «Это уже третий случай в моей практике.

Обучение детей мигрантов российских школах

В 1996 году мэр Москвы Лужков вынес такой приказ, когда в московские школы брали только детей с регистрацией. Нам удалось отменить московский приказ. Потом в 2012 году появился такой же приказ Минобразования, как сейчас.

Мы тоже обжаловали его, и министерство в итоге дало дополнительные разъяснения к своему документу, и снова перестали требовать регистрацию от детей». Теперь министерство образования выпустило такой же приказ, и с детей снова требуют регистрацию.

Светлана Ганнушкина, руководитель комитета «Гражданское содействие» (в центре) и ее коллеги. Фото с сайта

Координатор проектов комитета «Гражданское содействие» Анастасия Денисова рассказала корреспонденту «Милосердия», что больше всего проблем с зачислением детей в школы возникают у беженцев из Сирии, Украины, из Афганистана.

Они пребывают в России легально, но регистрации себе пока оформить не могут. А у других, которые уже получили разрешение на временное проживание или вид на жительство, есть дети, статус которых не урегулирован.

Сложность еще и в том, что в столице зачисление детей в первый класс осуществляется только на электронном портале госуслуг, а там в обязательном порядке требуется указать регистрацию, иначе просто невозможно заполнить саму форму заявления, так устроена программа.

И не надо думать, что страдают от этого только беженцы и мигранты. Как мы уже рассказали выше, любой житель России может попасть «под нож» данного документа: не прописан, не зарегистрирован в данном районе – решай проблему как хочешь, ребенка в школу не возьмут.

Предлагаем ознакомиться:  Какой должна быть идеальная женщина глазами мужчин?

Перегибы на местах?

Минобразования занимает позицию весьма любопытную. С одной стороны, ведомство говорит, что вовсе не запрещает мигрантам устраивать их детей в российские школы. Это, мол, на местах перегибы. Администрации школ сами виноваты – не так трактуют приказ.

«Заявитель считает, что вообще никакого порядка быть не должно? – удивляется Ольга Федорова, представитель Министерства. – Мы ввели порядок закрепленной территории. Это реализация нормы, заложенной в федеральном законе.

Если ребенок проживает на этой территории и можно это подтвердить документом, а это свидетельство о регистрации, то он попадает в первый поток на зачисление. Если такого подтверждения, документа нет, родители детей, не проживающих на определенной территории, предъявляют свидетельство о рождении ребенка. Отказ в приеме может быть только при отсутствии мест».

И в этом случае, объясняет ведомство, родители должны обратиться в курирующие органы образования, чтобы им нашли школу со свободными местами.

Но все же министерство образования не сдержалось и признало, что тоже старается следить за соблюдением закона на территории страны (а не только за процессом обучения детей, как, казалось бы, должно происходить).

«К любому праву еще прилагаются обязанности. Родитель должен предъявить свое свидетельство о регистрации. Если он уклоняется от обязанности регистрироваться, то получается, министерство образования плохое, а он – хороший. Почему?

Так что в своих проблемах с документами виноваты сами мигранты. А еще Минобразования фактически признало, что администрации школ у нас обязаны стучать на население. «Если приказ отменят, то по КоАП на директоров школ будут налагаться штрафы, – говорит Ольга Федорова, – потому что те регулярно должны подавать в ФМС сведения об учащихся, а какие они будут подавать сведения о детях, которые нигде не зарегистрированы?» Но неужели непредоставление информации министерству важнее , чем соблюдение Конституции?

Светлана Ганнушкина считает, что штрафовать директора в таком случае не за что. «Он лишь может честно ответить органам ФМС – да, у меня учится столько-то незарегистрированных учеников. Но учителя и директора не могут осудить за то, что он учит ребенка!»

В итоге Верховный суд отказал в иске заявителям. «Праздник 1 сентября эти судьи, прокурор и чиновники министерств у десятков детей все-таки украли», – говорит юрист «Гражданского содействия» Анастасия Денисова.

Бороться с проблемой своими силами

Светлана Ганнушкина говорит, что сам факт того, что у нас принимаются приказы, противоречащие Конституции, уже является опасным для общества. А второе – дети, остающиеся вне школы и остающиеся на территории нашей страны, – опасно вдвойне.

«Это подростки, которых может взять себе криминал. Недавно в Московской области бывший секретарь ЦК обнаружила двух детей, которые не ходили в школу, и своим старым авторитетом тут же определила их в школу, – приводит пример руководитель “Гражданского содействия”.

А еще Ганнушкина убеждена, что учить детей мигрантов нам даже выгодно. «Такие дети в школе становятся носителями нашей культуры и языка. Даже если они потом уедут – это наше влияние. Язык и культура – это большее влияние на мировое сообщество, чем политика».

«Да, сложно работать в классах, где дети не говорят по-русски. Но так же происходит и за рубежом в других странах, – рассуждает Светлана Ганнушкина. – Проведите совместные конференции, наберитесь опыта.

Кстати, ситуация мешает и директорам школ. Анастасия Денисова рассказывает, что директора и завучи не понимают, как трактовать нормы этого приказа. «Они не знают, чего требовать. Годовая прописка, гостевая виза, требуют пенсионное удостоверение от детей – вариантов много.

Они недовольны и не хотят выполнять не свои функции. Их обязанности – организация учебного процесса, а не проверка миграционных данных. А вчера в ОСИПе (Окружные системы информационной поддержки – они пришли на смену комиссиям по зачислению в детсады и школы) хотели вызвать опеку, чтобы отобрать у гражданки Украины детей! За то, что женщина пыталась устроить их в школу без регистрации».

А где же тогда учиться детям мигрантов? Ходить неучами, бегать без присмотра по улицам? При «Гражданском содействии» работает на волонтерских началах Центр адаптации и обучения детей беженцев.

В нем занимаются дети из Сирии, Конго и других стран, где идут войны. Есть и совсем малыши, а есть 17-летние подростки – уже и детьми-то их трудно назвать, но им не легче учиться, чем младшим школьникам, потому что они очень много пропустили.

Предлагаем ознакомиться:  Тургенев роман отцы и дети

«Когда ребенок долго не ходит в школу, отстает от программы, от своих сверстников, у него что-то ломается в голове, – говорит Денис Ланщиков, замруководителя Центра. – Возникают когнитивные, поведенческие и психологические проблемы. И мы еще работаем и с этим, дети занимаются с психологом».

Всего в центре занимаются 50 с лишним детей. В мае центр запустил «Школу на коленке», увидев наплыв ребят, чтобы не ждать сентября, а помочь детям подтянуть знания. «Это была такая протошкола. По 3-4 урока в день, а потом мы водили их в музей, или гулять по городу, потому что некоторые дети живут тут лет десять, но не знают, как выглядит Спасская башня, например».

Только беда в том, что у центра кончился договор аренды, и где и как будет он работать с сентября, пока неизвестно. Возможно, помещение даст «Гражданское содействие», есть еще предварительные договоренности с Музеем Москвы, но состоится это или нет, пока неизвестно.

Возможно, думает Денис, удастся распределить эти занятия с детьми мигрантов по библиотекам. Но это было бы проще при прежнем руководстве департамента культуры города, сейчас поддержка со стороны власти не чувствуется.

Беженцы пытаются обучать своих детей и собственными силами. О подобной доморощенной школе, организованной сирийским журналистом Муиз Абу Алдждаилом в Ногинске, мы рассказывали в феврале 2015 года.

Сирийские родители скооперировались, арендовали старый деревянный дом на окраине города, а предметы тут преподают сами граждане Сирии – нашлись учителя математики, английского языка, истории… Однако и здесь сейчас проблемы.

В школу постоянно приходят проверки – причем проверяющих больше интересует опять же регистрация этих людей, а не то, как и в каких условиях учатся дети и почему они не ходят в российские школы. А сейчас школу сирийских детей хотят выселить из этого дома. Возможно, и здесь 1 сентября не прозвучит первый звонок.

«Твоя-моя понимай мала-мала»

Дети мигрантов тормозят процесс школьного обучения

В 2014-2015 учебном году в московских школах училось 25.357 детей – иностранных граждан. Какие возможности предоставляет город, чтобы помочь этим детям выучить русский язык, не только общаться на простые темы, но и осваивать школьную программу?

На 12-миллионную Москву – всего пять «Школ русского языка» для детей мигрантов, и лишь две из них – бесплатные. Как происходит адаптация детей-иностранцев, готовы ли школы менять программу, если в классе учатся дети-инофоны, и почему «Школ русского языка» должно быть как можно больше, «Фергана.

Ру» поговорила со специалистом в области обучения детей-билингвов и изучающих русский как иностранный, автором учебных пособий, кандидатом филологических наук, доцентом Московского института открытого образования Ольгой Синёвой.

– Ольга Владимировна, у вас есть статистика, сколько детей мигрантов учится в московских школах?

– Все данные за прошлый учебный год были опубликованы в журнале «Добрососедство». В Москве училось 25.357 детей-иностранцев, в том числе 157 афганцев, 481 гражданин Казахстана, 3.128 граждан Кыргызстана, 2.

769 детей – граждан Таджикистана, 114 – Туркмении, 2.186 – Узбекистана. 70 китайцев, 54 турка. Из Украины – 4.907 детей. Это количество – около 25 тысяч – остается приблизительно одним и тем же из года в год, соотношение иногда меняется, сейчас, например, киргизов больше стало.

– Видимо, из-за того, что Кыргызстан вступил в ЕАЭС, и многие формальные проблемы были сняты.

– Может быть. Данных о детях из семей мигрантов, у которых есть российский паспорт, у нас нет. У учителей критерий такой: насколько ученик, приехавший из другой страны, погружен в русскую культуру, владеет ли русским языком, и на каком уровне.

По наблюдениям педагогов, с которыми я работала на курсе повышения квалификации «Методика преподавания русского языка в поликультурном разноуровневом классе» с сентября по декабрь, – а это 75 человек, – детей мигрантов не так много, в среднем 15-20% в классе.

Но эти дети плохо владеют языком, и возникает проблема: либо их подтягивать, и тогда страдают остальные ученики, либо не обращать на них внимания, «что вырастет, то вырастет»… В таком случае в будущем возникнут серьезные проблемы и у них, и в школе, которая получает маргинальных учеников… Вопрос организации языковой подготовки детей мигрантов – самый сложный.

– В 2006 году Департамент образования Москвы издал указ о создании «Школ русского языка» – структурных подразделений внутри обычных школ, которые бы обучали детей-иностранцев русскому языку в течение одного учебного года. Сколько в Москве «Школ русского языка» сегодня?

Предлагаем ознакомиться:  Как помириться с парнем если мы расстались

– Пять, из них две бесплатные, а три существуют за счет родителей. Но в прошлом учебном году 18 групп ШРЯ работали в семи образовательных организациях, в которых прошли обучение 262 человека. Сейчас «Школы русского языка» исчезают.

– Раньше «Школам русского языка», как структурным подразделениям, выделялось отдельное финансирование. Учебный план предполагал 24 часа учебных занятий в неделю в течение года, а также занятия с логопедом.

Сейчас система финансирования стала иной, и, возможно, школа может получить грант на этот вид деятельности, но пока школы не научились выстраивать подобную работу. Пройдет некоторое время, опыт появится.

У школ сегодня есть возможность обучать детей «Русскому как иностранному» во второй половине дня в рамках предмета по выбору «Русский язык». Группу можно открыть, если набирается не менее пяти учеников, и заниматься два часа в неделю, то есть два урока.

Таких групп в прошлом году было 24, не так много, в них учились 327 человек. Директора не в полной мере пользуются этим ресурсом, хотя и это большое подспорье для тех детей, которые плохо владеют языком.

– А почему для ШРЯ не годится подушное финансирование, которое введено в московских школах?

– Система подушного финансирования делает выгодным включать детей-иностранцев в общие списки классов. Но с другой стороны, если этими детьми специально не заниматься, то их «неуспеваемость» снижает общий балл, портит картину успешности учебного процесса.

Ребенок, который приехал в Россию и будет учиться в общеобразовательной школе, должен не просто научиться говорить, читать и писать по-русски, он должен освоить учебно-научный стиль речи, чтобы потом нормально получать образование наряду с носителями русского языка.

Это архисложная задача, и конечно, полностью ее решить за один год невозможно. Человек способный, с развитым интеллектом осваивает систему чужого языка не менее чем за три года при таком интенсивном обучении, как в ШРЯ.

Поэтому тот факт, что мы пока еще не построили систему, соотносимую с деятельностью «Школ русского языка», мешает полноценному образовательному процессу: теряют и дети мигрантов, и дети – носители русского языка, и педагоги.

– В чем заключается особенность методики, разработанной для ШРЯ?

навыки учебной деятельности, педагоги восстанавливают, прививают или формируют фоновые знания, смягчается культурный шок, так как ребенок видит, что не только у него языковые проблемы. Это также своеобразная диагностика когнитивного состояния ребенка, потому что он наблюдается в процессе учебы.

Если смотреть на проблему обучения детей-мигрантов по-государственному, имея в виду статус России, русского языка в мире, то конечно, необходимо инвестировать в структуры, подобные «Школам русского языка».

Социо-лингвистические исследования подтверждают, что уже через год начинается сильная социализация ребенка, и он в семье начинает говорить по-русски, потому что в школе целый день говорит именно так.

дети-инофоны имели право пойти на урок в обычный класс, если им было по силам что-то понять, особенно если это практико-ориентированные предметы, они участвовали в общих мероприятиях, проектах. В наших программах ШРЯ все было достаточно разумно, и интенсив – 24 часа в неделю – позволял значительно продвинуться в формировании коммуникативной, познавательной компетенций.

– Почему тогда так мало учеников в «Школах русского языка» в прошлом учебном году? Нет информации? Или родители не хотели, чтобы дети теряли год, мол, ребенок и без этого заговорит?

– Вы сами и ответили. Все в комплексе. Самое большое количество структурных подразделений под названием «Школа русского языка» в прошлые годы – 13. В Москве 10 округов, практически по одной школе в каждом, в ЮВАО – три. Немного. Цифры говорят сами за себя.

– В каких московских округах выше потребность в «Школах русского языка»?

– Юго-Восточный, Восточный и Северо-Восточный округа. Лет десять назад доходило до пятидесяти-семидесяти процентов, но сегодня такая ситуация лишь в отдельных случаях.

В настоящее время в Москве действуют 10 школ русского языка, две сменные — для подростков 14-18 лет. Однако учатся в них всего 417 человек, тогда как всего, по данным Департамента образования Москвы, в столичных школах – более 70 000 детей мигрантов.

По словам эксперта, наша педагогическая практика основана на равнении учителя на отстающего

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector